Эмоциональная достоверность
«А что касается правды о войне, то я не зря ведь везде говорил и говорю, писал и пишу – это “моя правда, моя и ничья больше”. Она может не совпадать с иной правдой, в том числе и солдатской», – так в комментариях к роману «Прокляты и убиты» (1992-1994) объяснил свою установку его автор[1]. Астафьев в романе пишет свою (здесь и далее курсив наш. – А.Р.) войну, не пытаясь быть абсолютно достоверным исторически, но стремясь максимально убедительно передать собственное переживание её, то есть, стремясь быть достоверным психологически и эмоционально. Роман «Прокляты и убиты», на наш взгляд, может и должен быть прочитан, прежде всего, как свидетельство памяти, противостоящей истории.