В своем большом интервью словацкий политический и общественный деятель, бывший участник диссидентского движения, бывший политзаключенный и бывший премьер-министр Словакии Ян Чарногурский рассказывает об истории сопротивления в социалистической Чехословакии. Он вспоминает про войну, про 1940-е годы, размышляет о фигуре Густава Гусака и рассказывает о собственной деятельности в подполье в 1980-е годы. «Сопротивление коммунизму в Словакии было другое, нежели в Чехии. В Чехии сопротивление в основе своей было урбанистически-либерально-посткоммунистическое, а сопротивление в Словакии было, прежде всего, христианское».

Историк Никита Петров рассказывает о том, как сегодня историкам работается в архиве, когда в Архангельске судят их коллегу, а на уровне СНГ провозглашают единую архивную политику – лишних сведений о прошлом не рассекречивать. Что грозит историкам: потеря профессии и/или свободы?

Почему, несмотря на массу очевидных и неопровержимых свидетельств преступной и катастрофической политики «великого вождя», люди голосуют за Сталина, размышляет культуролог Игорь Яковенко. Дело, похоже, не в Сталине, а в особенностях современного общества – его ценностях и пространствах идентификациях, т.е. ответах на вопросы: кто мы, и как мы хотели бы жить.

В материале двух музейных экспертов Михаила Гнедовского и Никиты Охотина рассказывается о мировом опыте создания и существования «негативных» исторических экспозиций – они появились в музеях во второй половине XX века и посвящены не героическому прошлому, а истории насилия и несправедливости (холокост, геноцид, террор). Однако даже в этом контексте создание единого музея и мемориала советских репрессий остается большой проблемой.

18 июня 2011 года умерла правозащитница и диссидент, вдова академика Андрея Сахарова Елена Боннэр. Это интервью она дала проекту «Сноб» в марте 2010 года. Оно полностью посвящено войне - Елена Боннэр подчеркивает, что говорит в нем  именно как ветеран и инвалид, сохранивший личную память о войне. «Вот достаю фотографии: седьмой класс, московская школа №36, и другая – десятый класс ленинградской школы №11. И иду не на сайт «Одноклассники.Ру», а на сайт obd-memorial.ru – «Мемориал Министерства обороны». И ищу, где и когда окончили жизнь мои одноклассники».

Интервью с Ириной Щербаковой, руководителем образовательных программ общества «Мемориал» (в том числе школьного конкурса «Человек в истории. Россия - XX век»)  для «Эха Москвы» («История семьи. История войны. Что рассказывать детям о войне?») и РИА «Новости» («Историческая память. Чего мы ищем – повод для гордости или правду?», совместно с социологом Алексеем Левинсоном).

Приветствие референта правления фонда «Память, ответственность и будущее» Уты Герлант на церемонии награждения победителей Всероссийского конкурса исторических исследовательских работ старшеклассников «Человек в истории. Россия – ХХ век» Общества «Мемориал», Москва, 4 мая 2011 г.

В прошлом месяце московская городская комиссия по противодействию фальсификации истории Великой Отечественной войны рассказала о своей работе и представила некоторые результаты – в частности, «оперативные материалы» для учителей истории. По нашей просьбе историк Борис Соколов изучил эти книги и пришел к выводу, что борьба с фальсификациями нередко оканчивается новыми фальсификациями

«...Не сообщать, что наша история великая, народ непобедим, и ура!, а рассказать, сколько невероятных трудностей выпало стране хотя бы в одном XX веке, как пострадал генофонд, как небыстро расли компетентные кадры, как было бедно и сложно в первой половине столетия, когда, к тому же, идеологии раскололи Евразию...» / точка зрения

Америаканский историк Стивен Коэн – автор книги «Жизнь после ГУЛАГа. Возвращение сталинских жертв». Ее русское издание вышло в Москве в издательстве «AIRO-XXI»; соиздателем книги выступила «Новая газета». В центре книги – процесс возвращения и реабилитации жертв сталинского террора, осмысление этой трагедии в свете радикальных изменений в российском обществе. В интервью автор рассказывает о книге, о своем восприятии современной России («Культу личности номенклатура предпочитает культ безличности»), а также о проблемах американской исторической политики