Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Историческое сознание и гражданская ответственность — это две стороны одной медали, имя которой – гражданское самосознание, охватывающее прошлое и настоящее, связывающее их в единое целое». Арсений Рогинский
Поделиться цитатой

Фото дня

 
Нобелевская премия Андрея Сахарова
wikimedia.commons.com

10 декабря 1975 года Елена Боннэр получила Нобелевскую премию мира за своего мужа Андрея Сахарова. Выезд за границу советские власти ему запретили.

Сам Сахаров в тот день находился в Вильнюсе, где второй день шёл суд над правозащитником С. Ковалёвым — в будущем одним из авторов 2-й главы Конституции РФ («Права и свободы человека и гражданина») и первым омбудсменом России. Ковалёв в итоге был приговорен к семи годам лишения свободы и трем годам ссылки. Знаменательно, что и с будущей женой Сахаров познакомился, приехав на суд над диссидентами Р. Пименовым и Б. Вайлем в Калугу в 1970 году.

Премию мира Сахаров получил за «отстаивание фундаментальных принципов мира между людьми», который основывается именно на правах человека. Нобелевская лекция академика, озаглавленная «Мир. Прогресс. Права человека», затрагивает множество общих вопросов: от разоружения и свободы до поляризации человечества и космологии. Однако закономерным образом заканчивается она перечислением имен 125 узников и такими словами:

«сегодня мы должны бороться за каждого человека в отдельности, против каждого случая несправедливости, нарушения прав человека — от этого зависит слишком многое в нашем будущем».

В «Воспоминаниях» Сахаров так описывает тот день:

«Транзисторы включены. Мы слышим звук фанфар. <…> Говорит председатель Нобелевского комитета Аасе Лионнес. Она оглашает решение Нобелевского комитета о присуждении Премии Мира 1975 года Андрею Сахарову. Я слышу звук Люсиных шагов — она поднимается по ступенькам. И вот она начинает говорить. Смысл слов я понимаю уже задним числом, через несколько минут. Сначала же я воспринимаю только тембр ее голоса, такого близкого и родного и одновременно как бы вознесенного в какой-то иной, торжественный и сияющий мир. Низкий, глубокий голос, какое-то мгновение звенящий от волнения!»