Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Историческое сознание и гражданская ответственность — это две стороны одной медали, имя которой – гражданское самосознание, охватывающее прошлое и настоящее, связывающее их в единое целое». Арсений Рогинский
Поделиться цитатой
21 ноября 2018

«Я в сердце века»

m.business-gazeta.ru
25 октября 2018 г. Камерный зал Берлинской филармонии m.business-gazeta.ru
Накануне дня памяти жертв политических репрессий в России советских узников вспоминали в Берлине. В Берлинской филармонии с гастрольным концертом выступил знаменитый дирижер Теодор Курентзис со своим славным коллективом. Исполняли хоровое сочинение современного французского композитора Эрсана, написанное на тексты французских и русских заключенных.
 
25 октября 2018 г. Камерный зал Берлинской филармонии. Хор и солисты оркестра Musicaeterna Пермского академического театра оперы и балета им. П.И.Чайковского, дирижер Т.Курентзис, хормейстер В.Полонский,чтец М.Мейлах.
 
История этого произведения такова. Филипп Эрсан, выпускник Парижской консерватории, ученик А.Жоливе, любит и умеет работать с литературными текстами разной сложности. Он писал на слова Джойса и Эко, создал балет «Грозовой перевал» и оперу «Черный монах». В 2004 г. Эрсан сочинил 15-минутное хоровое произведение для фестиваля в Клерво, который проходит в зданиях знаменитого монастыря, использовавшихся в качестве тюрьмы. «Пределы мгновений» состояли из 13 вокальных номеров, авторство текстов принадлежало заключенным клервоской тюрьмы, самым колоритным был
француз с псевдонимом Такезо; этот уголовник увлекся Японией, выучил язык и в сочинении звучат его хайку.
 
Спустя несколько лет запись «Пределов мгновений» услышал Курентзис и настолько заинтересовался сочинением, что Пермский театр заказал Эрсану новую редакцию. Фактически, речь идет о новом произведении, его продолжительность – 75 минут, «Tristia» состоят из 33 номеров. Композитор учел, что его опус будет исполнен в Перми, где расположен Мемориальный комплекс политических репрессий «Пермь-36», и русскую часть хоровой оперы составил из текстов не только безвестных заключенных, но и прославленных узников ГУЛАГа – Мандельштама и Шаламова.
 
Жанр «хоровой оперы» подчеркивает стремление любой репресивной системы, в том числе, и пенитенциарной, стереть человеческую индивидуальность. Универсальный трагизм судеб узников подчеркивает народный характер музыки: Эрсан использует мотивы русских, итальянских, средневосточных, японских и других народных песен и танцев. Редкие сольные номера, но, главное, сольные партии инструментов (аккордеон, скрипка, фагот) подчеркивают стремление арестованного человека к сохранению своего «я». Об этом же сказано и в прологе с текстом В.Шаламова (его читает еще один советский зек – Михаил Мейлах), в нем поэт признается в любви к тропе, которую он любит именно за то, что ходит по ней он один.
 
Композиция сочинения Эрсана заставляет припомнить круги. Это и круги, которыми бродят по тюремному двору заключенные на картине Ван Гога, и это круги ада в «Божественной комедии» Данте. Тексты заключенных образуют круг тем и образов: узник находится между черным и белым, словно между небом и землей; белый и черный – это цвета настроения, а эмоции в тюрьме – грусть, сожаление, тайная надежда. Из тюрем доносятся мертвые голоса и приходят безответные письма. Совсем еще недавно узник был юным хулиганом, и вот он уже превратился в призрачного старика.
 
Узники мечтают стать воздушным шаром, превратиться из спеленутой куколки в бабочку, обрести крылья и вылететь птицей из застенков. Мотив превращения напоминает о «Скорбных элегиях» репрессированного изгнанника – Овидия, автора «Метаморфоз». Не следует забывать, что название хоровой оперы совпадает и с названием сборника Мандельштама. Французский и русский круги текстов смыкаются общими символами искупления, небесной тверди и птиц. Искупление – это «черная свечка» Мандельштама, которая сгорает в узилище во имя свободы другого человека. Небесная твердь – цель и мечта, а крылья птиц – средство, знакомое еще со времен греческого Дедала. Можно, правда, вспомнить стихи Олега Григорьева, которые принципиально не могли быть использованы Эрсаном:
 
- Ну, как тебе на ветке?
- Спросила птица в клетке.
- На ветке, как и в клетке,
- Только прутья редки.
 
За рамки тюремной тематики явно выходит и завершающий «русский круг» красивый номер на стихотворение Мандельштама «Заблудился я в небе..» Все-таки, в этом сочинении говорится об изгнании, не о заключении, скорее, речь идет о том, что земное существование слишком несвободно, просто кандалы бывают очень разными. В интервью Эрсан говорит, что вдохновлял его и Достоевский. Очень важно, что композитор дал в своей опере право голоса безымянным униженным и оскорбленным. И эмоциональная кульминация сочинения — это не номера на талантливые и трагичные слова Мандельштама и Шаламова, но грубая блатная песня «Опять в тюрьме» с ее жуткими рефренами: нары, шмары, шпалы, кары, кошмары!
21 ноября 2018
«Я в сердце века»

Похожие материалы

22 июля 2016
22 июля 2016
Легендарная Александра Гридасова, начальница лагеря в Магадане, получившая прозвище «колымской Салтычихи», в книгах Шаламова, Гинзбург и текстах анонимного доноса
26 января 2017
26 января 2017
Очередной обзор литературы из библиотеки «Международного Мемориала», в этот раз посвящённый одной теме – музыке. Пять книг об истории феномена в Советском союзе, от Шостаковича до Макаревича, от бардов до газеты «СДВИГ-афиша».
24 февраля 2016
24 февраля 2016
О том, как Шаламов использует в своей прозе иронию и почему фактические несостыковки в его лагерных бытописаниях сложно назвать ошибками, рассказывает Сергей Бондаренко.
16 января 2012
16 января 2012
18 января 2012 г. в 19:00 в Москве, Международном Мемориале пройдёт показ и обсуждение фильма Светланы Быченко, приуроченный к 30-летию со дня смерти Варлама Шаламова