Всё о культуре исторической памяти в России и за рубежом

Человек в истории.
Россия — ХХ век

«Историческое сознание и гражданская ответственность — это две стороны одной медали, имя которой – гражданское самосознание, охватывающее прошлое и настоящее, связывающее их в единое целое». Арсений Рогинский
Поделиться цитатой
21 февраля 2018

Там, где шевелилась земля

места памяти Холокоста в фотопроекте Ансгара Гильстера
© Ansgar Gilster
Расстрельный ров лагеря Майданек. © Ansgar Gilster
Уже много лет немецкий фотограф Ансгар Гильстер снимает расстрельные рвы, массовые захоронения и остатки лагерей Холокоста в Восточной Европе. О специфической перспективе и подходе к заброшенным и оставленным местам памяти — в интервью с фотографом.
 

На ваших снимках в основном – Центральная и Восточная Европа. Почему вы почти не снимаете места расправ в Германии или Нидерландах, например?

Концлагеря в Германии я тоже снимал, но здесь я пытаюсь рассказать другую историю. Вернее – сразу две. Во-первых, когда речь заходит о Холокосте, большинство вспоминает Аушвиц как крупнейший лагерь уничтожения. В его газовых камерах погибло 1.1 миллиона евреев, чьи тела потом сжигали в печах. Все эти общеизвестные факты формируют образ Холокоста в массовой культуре. Но мы помним об Аушвице ещё и потому, что несколько тысяч человек пережили заключение в нём, ведь Аушвиц был ещё и трудовым лагерем. По той же причине мы гораздо реже вспоминаем про Треблинку, Майданек, Кульмхоф, Бельзец и Собибор, расположенные в Польше, или Яновский лагерь в Украине или Малый Тростенец под Минском. Всё это – лагеря уничтожения, после которых осталось гораздо меньше свидетелей. В лагере Бельзец было уничтожено 434 508 евреев, а выжило всего двое-трое.

И второй сюжет?

Есть такой не очень широко известный факт, что во время Холокоста больше евреев было расстреляно, нежели погибло в газовых камерах. Эта тема не очень широко освещается по той же причине – никто не вернулся с расстрельных полигонов в Польше и западном СССР, чтобы рассказать о них. В глазах широкой публики (западной по меньшей мере) Холокост – это картинка из множества фильмов, снятых на эту тему:  бюрократически организованное массовое убийство на фабриках смерти за колючей проволокой под напряжением. Именно в таком виде Холокост стал одним символов современной эпохи. При этом уничтожением евреев на расстрельных полигонах [в западных исследованиях для этого есть специальный термин «Holocaust by bullets» — УИ] занимались айнзацгруппы СС, и это было практически полной противоположностью индустрии смерти Аушвица.

Ансгар Гильстер — фотограф, правозащитник в области проблем миграции. Получил историческое и философское образование, занимался изучением проблем геноцида в университетах Берлина, Варшавы, Сиены и Лондона. Начал свой проект съёмки мест памяти Холокоста и мемориалов жертвам нацизма в 2005 году и продолжает его по сей день.

Расстрел – это казнь вручную и вплотную, невероятно кровавый, жестокий и архаический процесс. К концу 1941 года таким образом нацисты уничтожили порядка миллиона евреев – столько же, сколько погибло в Аушвице за всю историю его существования. Историк Тимоти Снайдер также обращает наше внимание на то, что к 1943-1944, когда нацисты начали уничтожать евреев Западной Европы, Холокост в значительной степени уже был почти завершён, потому что восточноевропейские евреи составляли подавляющее большинство. Две трети всех евреев, погибших за время войны, были убиты уже к 1942 году на востоке Европы. Все эти факты мало заметны в тени Аушвица. И именно это я пытаюсь продемонстрировать на своих снимках. И сделать их я могу только в Центральной и Восточной Европе.

Как вы находите объекты для съёмки?

Я не занимаюсь поиском неизвестных захоронений, в основном мой маршрут проходит по местам, которые так или иначе упоминаются в специальной литературе. Я много читаю и стараюсь максимально исследовать тему самостоятельно, но также и обращаюсь за советом к историкам и сотрудникам музеев. Нередко и местные указывают мне точное расположение расстрельных рвов и выступают в качестве проводников – с их помощью найти необходимое на самом деле проще всего.

Многие ваши снимки похожи просто на пейзажи. В считаете себя ландшафтным фотографом?

В большинстве случаев эти места уже действительно обратились в часть пейзажа. То, что я снимаю, всегда несёт на себе следы своего рода “исторического загрязнения”, ничто не сохраняется в первозданном виде на такой временной дистанции. Так что да, наверное, я и есть ландшафтный фотограф. 

Можно ли что-то ещё обнаружить под этим слоем загрязнения?

Это сложный вопрос. С одной стороны, смотреть бывает почти не на что, и места расстрелов обнаружить сложно. Если расстрел происходил в лесу, то там и сегодня лес.  Там, где раньше стояла синагога, сегодня может проходить шоссе. Но всё равно удаётся многое обнаружить, потому что часто земли просто не хватало, чтобы полностью скрыть захоронение. Я часто нахожу фрагменты костей или обувь и личные вещи жертв на поверхности земли.  Даже в тех местах, где нацисты выкапывали  тела, сжигали и закапывали пепел, чтобы скрыть преступления [например, в лагере Малый Тростенец — УИ], этот прах до сих пор виден глазу. Каждая кучка земли, которую оставляют после себя кроты, выдаёт расположение таких перезахоронений – земля в них серая от пепла и в ней множество фрагментов раздробленных костей.

Следы видны и в общей топографии – луга, покрывающие расстрельные рвы, выглядят как смятый ковёр. По свидетельствам очевидцев того времени земля на могильниках нередко продолжала шевелиться даже несколько дней спустя расстрела и шла волнами, потому что отнюдь не все жертвы расстрела умирали мгновенно. Эти волны видны до сих пор, они словно замёрзли.  

Или, например, в лагере Моновиц, одном из подразделений Аушвица, я однажды зашёл в помещение заброшенной фабрики, не зная ещё даже, построено оно до или после Холокоста. Я какое-то время продвигался на ощупь по подвалу, пока луч моего фонаря не выхватил на стене надпись на немецком: Notausgang. Kokerei. Zentrallager. [Аварийный выход. Угольная печь. Центральное хранилище. — УИ] Так я понял, какого возраста были здания. Неподалёку я обнаружил старые проржавевшие рельсы для вагонеток — на них была отметка с датой производства - 1943.

Ansgar Gilster

© Ansgar Gilster
Урочище Лисиничи, Львов. Место захоронения останков более 100 000 человек, расстрелянных в одноименном лагере. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Бабий Яр, Киев. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Лес возле польского города Юзефув, где 13 июля 1942 было расстреляно порядка 1500 евреев. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Замосць (Польша). С этого места отправлялись эшелоны в лагеря смерти, прежде всего — Бельзец. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Симферополь, Крым. Нацисты использовали противотанковые рвы как братскую могилу для почти 13 000 жертв, среди которых было порядка 11 100 евреев, 1500 крымчаков и около 1000 ромов. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Ивано-Франковск, Украина. Там, где с 1950-х находится искусственное озеро, раньше было еврейское кладбище. В непосредственной близости от озера в 1941 году нацисты расстреляли порядка 10 000 евреев. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Территория бывшего лагеря Майданек (Люблин, Польша). В сумме здесь погибло порядка 78 000 человек, 59 000 из них — евреи. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Территория бывшего лагеря Майданек (Люблин, Польша). В сумме здесь погибло порядка 78 000 человек, 59 000 из них — евреи. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Расстрельный ров лагеря Майданек. 3 ноября 1943 года в окрестностях Люблина было расстреляно более 43 000 евреев. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Жилой комплекс, построенный к востоку от бывшего лагеря Майданек. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Стена расстрельного двора бывшей тюрьмы «Ротонда» в городе Замосць (Польша). С 1940 по 1944 через тюрьму прошло порядка 50 000 человек, из них 8 000 погибли. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Свалка на месте массовых расстрелов недалеко от Днипро (Украина). В окрестностях города также расположено несклько массовых захоронений, некоторые из которых были обнаружены только недавно. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Дорога в бывший лагерь Плашов (Недалеко от Кракова, Польша), воссозданная для съемок фильма «Список Шиндлера». Во время работы лагеря была вымощена могильными камнями с близлежащего еврейского кладбища. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Остатки электрического забора лагеря Плашов. Также является репликой, воссозданной для съёмок фильма «Список Шиндлера» © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Поворот с трассы в урочище Благовщина, бывшее местом массовых расстрелов и захоронений останков узников лагеря Малый Тростенец. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Малый Тростенец, Беларусь. Пруд, в котором отмывали грузовики-душегубки © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Малый Тростенец, Беларусь. При лагере смерти также был построен небольшой трудовой лагерь, заключённые которого были заняты на сельскохозяйственных работах. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Урочище Благовщина © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Заброшенное еврейское кладбище в Феодосии © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Парковка у мемориала погибшим в Хатыни © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Еврейское кладбище в Веняве (Польша) было полностью уничтожено, на его территории в 1940 руками заключённых было построено футбольное поле и бассейн. Могильные камни использовались как строительный материал. Часть из них ныне находятся на Новом еврейском кладбище Люблина. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Прах 1.1 миллиона человек, убитых и сожжённых в лагере Аушвиц-Биркенау, выбрасывали в ближайшую реку и использовали на полях как удобрение. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Старые железнодорожные пути лагеря Аушвиц сегодня проходят через зону жилой застройки в окружении огородов и гаражей. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Личные вещи узников лагеря Аушвиц. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Тарелка в земле лагеря Аушвиц © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Место в районе села Драчинцы (Украина), где в июле 1941 расстреливали местных евреев. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Порядка 400 евреев расстреляли в этом лесу на правом берегу реки Прут под Черновцами (Украина) © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Место близ города Пяски (Польша), где в сумме было расстреляно порядка 50 000 узников лагеря Яновский. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Лес Румбула в Риге (Латвия), место расстрела порядка 27 000 евреев. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Остатки трудового лагеря Треблинка. Из почти 20 000 узников лагеря погибла половина. В двух километрах к северу был расположен лагерь уничтожения Треблинка, где погибло порядка миллиона человек. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Бабий Яр © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
В 1941 году в Ботаническом саду Днипро (Украина) было расстреляно 12 000 евреев. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Крест на месте уничтоженной нацистами деревни Лаки в Крыму. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Место, где раньше стояла водяная мельница села Завадка (Польша). В её жерновах размалывали останки из крематория лагеря Кульмхоф. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
В окрестностях бывшего лагеря Кульмхоф © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
С этой платформы порядка 250 000 человек отправились в газовые камеры лагеря Собибор (Польша). © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Мемориал жертвам Собибора в виде кургана из их праха. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Железная дорога, ведущая в Собибор. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Комната в 28 бараке основного лагеря Аушвиц. Комната закрыта для посещения и находится в полностью неизменённом виде с 1945 года. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Свалка на месте захоронения расстрелянных евреев села Михальча (Украина). О трагедии напоминает установленный неподалёку мемориальный знак. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Буковина лишь на первый взгляд находится на окраине географии Холокоста. После оккупации десятки тысяч местных евреев были убиты и депортированы в лагеря смерти. © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Паровозное депо лагеря Бельзец © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Кухня лагеря Штуттгоф (Польша) © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Женщина, пережившая заключение в лагере Штуттгоф © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
Лес Румбула (Латвия) © Ansgar Gilster
© Ansgar Gilster
В бывшем гетто Кракова (Польша) © Ansgar Gilster

Обычно гадать не приходится, даже когда нет таких очевидных знаков. В окрестностях бывшего лагеря Малый Тростенец я пытался обнаружить озеро, в котором отмывали грузовики-душегубки, после того как они отвозили свой груз к массовым захоронениям на урочище Благовщина. Моим единственным ориентиром был нарисованный от руки общий план лагеря, но я не потерялся. Древесная аллея, когда-то шедшая к особняку управляющего лагерем, до сих пор существует. Несмотря на то, что само здание, как и другие постройки лагеря, давно снесено, все пыльные грунтовки в районе по-прежнему следуют старым маршрутам лагерных дорог. С одной из них я свернул в заросли, где по моим прикидкам должен был протекать ручей, впадающий в озеро. Всего несколько сотен метров спустя я стоял на берегу озера. Оно никуда не делось, и там, где раньше к воде подъезжали грузовики из лагеря, ждал своей удачи какой-то рыболов.

В таких местах иногда посещает чувство своего рода дежавю. В одном из подразделений Майданека все вещи убитых сортировали, подвергали дезинфекции и складывали в огромные — до потолка — кучи в ангарах. Эти помещения сохранились, но теперь в них расположен секонд-хенд, там снова огромные кучи одежды, обуви. Я чуть не выронил камеру, когда зашёл в этот магазин.

У вас есть какой-то особый подход к съёмке, когда вы находите нужную локацию или артефакт?

Я стараюсь не торопиться. Обычно я трачу на съёмку минимум несколько часов, иногда процесс растягивается на дни и даже недели. Я начинаю с того, что прохожу по проторенным тропам, затем начинаю искать разные перспективы и неочевидные маршруты. Например двигаюсь не по дороге, а в нескольких метрах в стороне параллельно ей, продираюсь через кусты, перелезаю через заборы, забираюсь на крыши. Я стараюсь не воспринимать поверхности как данность, ищу оборотную сторону. Даже в таких местах как Аушвиц, где побывали уже миллионы туристов, можно найти какую-то новую неожиданную перспективу. И я стараюсь, чтобы мои снимки были как можно более “тихими”, почти скучными. Смотреть не на что — и именно это я и пытаюсь показать.

В серии “Dead corners” одни снимки черно-белые, а другие — в цвете. Здесь есть какая-то закономерность?

Когда я начинал снимать территории бывших лагерей в 2005 году, я делал только черно-белые снимки. Я вообще тогда предпочитал монохромные кадры, в них больше ясности, легче подчеркнуть какое-то композиционное решение, выстроить ритм. Но в процессе своего путешествия по Восточной Европе, глядя на парковки, пустыри и мусорные кучи на местах расстрелов и массовых захоронений, я понял, что это зрелище необходимо передавать как бы во всей полноте его банальности. Банальности, о которой говорила в своё время Ханна Арендт. Монохромные снимки часто добавляют изображению какую-то атмосферу, создают ложный контекст и как бы предлагают историческую дистанцию. С течением времени  пришло интуитивное понимание, что следует передавать эту картину в цвете, и одно время я снимал исключительно на цифровой фотоаппарат. Эта поверхностность, которая свойственная цифровой фотографии, мне казалась, хорошо подходит материалу. Cегодня я снова работаю двумя камерами — одной снимаю на чёрно-белую плёнку, а другой делаю цветные цифровые снимки.

Почти все места памяти на ваших снимках — заброшенные и запущенные. В чем смысл этого подхода?

Это в первую очередь вопрос моей личной перспективы. Да, многие такие места действительно забыты, но другие находятся в хорошем состоянии. За некоторыми ухаживают  своими силами местные, например. В последние годы особенно я вижу множество прекрасных инициатив в этой области. Но даже когда я снимаю мусорную свалку, я не пытаюсь ничего доказать или обвинить кого-то в беспамятстве или неуважении к жертвам. Это не репортаж, я не стремлюсь передать все детали в правильном контексте и объяснить мотив для каждого снимка. Я даже не документирую состояние этих мест как таковое, я пытаюсь зафиксировать то, как они выглядят для меня. Вообще субъективность фотографии начинается там, где заканчивается её рамка — в этом месте фотограф решает, что включать в кадр, а что нет.

Почему вы выбрали именно тему Холокоста?

Холокост действительно стал самым важным для меня сюжетом, я работаю над ним уже больше десяти лет — с 2005 года — и мне кажется, я многому научился за это время. Но в итоге меня всё равно часто мучает невозможность поверить и даже не в то, как это всё вообще могло случиться, а в то, что трава на массовых захоронениях такая же зелёная, как везде. Это в сущности и есть главная причина, по которой я делаю эти снимки и буду продолжать их делать. Осталось ещё много мест памяти, где я не успел побывать, несколько сотен массовых захоронений только на территории Украины. Я успел отснять лишь небольшую часть, и ведь я снимал почти исключительно места, связанные с Холокостом. Было исключение, когда я снимал места, связанные со сталинским террором в Грузии, — места по-настоящему забытые, лишь несколько человек знают об их историческом значении сегодня. Я был, например, в  подвале одного из зданий НКВД, где на стене сохранились имена заключённых, нацарапанные ими самими. Над подвалом — обычные квартиры, где люди живут своими жизнями. Такие места вообще часто оказываются ближе, чем мы думаем.

Есть ли помимо всего сказанного какое-то ещё послание, которые вы хотите передать своими снимками?

Я предпочитаю скорее ставить вопросы, чем составлять какие-то послания. Значит ли это что-то для нас, есть ли в этом вообще смысл? Эти места важны? Почему? Люди часто реагируют на мои картинки чем-то в духе “нужно больше памятников”. А я отвечаю — памятник поставить не так сложно. А что дальше? Памятник ответит на все эти вопросы? Если вы хотите поставить памятник на каждом месте, связанном с историей Холокоста, вам придётся закатать в бетон и убрать под поминальные камни целые страны.

Если я чему-то и научился за эти годы, так это осторожности и сомнению, когда речь заходит о таких решениях. Поэтому множество мемориальных комплексов кажутся мне в чем-то подозрительными. Мы должны продолжать задавать себе эти вопросы. Кроме того, мне кажется важным понимать это соотношение времени и места. Время проходит, а места остаются, их можно посетить. Сейчас, когда уходят последние очевидцы Холокоста, значение этих мест только растёт. Они напоминают нам, что Холокост — это не метафизическая проблема и не образ массовой культуры, а часть реальности.

21 февраля 2018
Там, где шевелилась земля
места памяти Холокоста в фотопроекте Ансгара Гильстера

Похожие материалы

8 апреля 2010
8 апреля 2010
Историю XX века в лицах, событиях и фотографиях можно увидеть на выставках проходящей в Москве до конца июня фотобиеннале. Мы составили их обзор
20 декабря 2013
20 декабря 2013
С 25 декабря 2013 г. по 27 января 2014 г. в Москве пройдут «Мандельштамовские дни». В программе: выставка, конференция, концерт, эксурсия, мандельштамовский вечер и традиционная встреча у памятника Мандельштаму в Москве.
5 марта 2015
5 марта 2015
В ГМИИ им А.С Пушкина до 29.03.15 открыта выставка, посвященная 120-летию со дня рождения художницы Варвары Фёдоровны Степановой, супруги и соратницы Александра Родченко.