Наше поколение историков присутствовало при историографической революции. Когда я начинал, можно было заниматься только историей прошлого (т.е. историей до 1918 года). Теперь мы занимаемся только современной историей.

Сегодня для историка «заниматься историей» означает заниматься историей XX века, века разброда и шатаний; Солженицын назвал его самым преступным – это так. Говорят, сейчас живых историков больше, чем было за всю историю человечества.

XX век - противоречивый век, век разрывов. Раньше историк имел дело с мёртвым материалом, а сейчас материал кричит под пером.

Историк сегодня не существует в пустоте – есть еще журналист, свидетель (тот, кто пережил историю; традиционный исследователь свидетелю не доверял – а для современного историка свидетель является важнейшей фигурой), писатель (скажем, понять историю XX века без романа Гроссмана очень сложно).

Произошла криминализация истории; она перестала быть личным делом историков.

Роль историка поменялась, она сейчас не понятна. Раньше историк был собственником правды, он истолковывал прошлое для настоящего. Теперь он испытывает давление со многих сторон, он является посредником общественного спроса на экспертный анализ. Историк должен быть очень независимым, уметь смотреть из далёка, в том числе, и на недавнее прошлое.

Работа с историей как профессия формирует у историка особенные качества – эмпатию, отсутствие воинствующего духа, умение встать на чужую точку зрения.